Алгоритм жизни по Умберто Эко

  1. Я не по годам эрудированный, почти профессор, о-о-очень любознательный средней широты специалист.
  2. Мой знакомый (приятель\сотрудник) посвящает меня в дичайшую теорию заговора, и у меня начинается сперва паранойя, а затем и настоящие неприятности.
  3. Я начинаю собственное расследование, для которого необходимо перелопатить десятки энциклопедий, послушать пьяный треп в баре, спуститься в катакомбы, и обязательно углубиться в историю на 50-1000 лет назад.
  4. Человек, который знает то же, что знаю я, но немножечко больше — погибает при странных обстоятельствах, а я вовлекаю в эту темную историю свою женщину.
  5. Уровень энциклопедических сведений растет, теперь я знаю больше, чем загадочные «они».
  6. Мой знакомый (приятель\сотрудник) доигрался до цугундера,
  7. Я иду туда, где меня почти наверняка ждут, чтобы ликвидировать, но все же до последнего надеюсь, что я просто сошел с ума.
  8. Я раскрываю Главную Тайну Заговорщиков, и чудом остаюсь жить. А может «они» меня просто не заметили?
  9. Просто поживу пару месяцев в деревне со своей женщиной, пока все не замнется. Меньше знаешь крепче спишь, тащемта да, например.

Реклама
Рубрика: Без рубрики | Оставить комментарий

Алгоритм жизни по Джеку Лондону

1. Я честный, отважный и, в общем-то, неглупый парень.
2. Любовь и Женщина — вот высочайший идеал, цель, истина, мерило.
3. Жизнь не очень-то ласкова со мной, но я буду упорным и достигну цели.
4. Весь мир против меня, давай, мир, ударь посильнее!
5. Еще сильнее, сделай мне больно, пеленай потуже, не спать трое суток, не есть две недели, истощен, но не сломлен.
6. Я выжил, цель достигнута, враг сломал зубы, пытаясь съесть меня.
7. Я надорвался, внутри все умерло, перегорело, цель оказалась миражом, жизнь — пресное гуано.
8. Другое дело смерть, там все честно. Чтобы умереть, достаточно еще раз, напоследок, рвануть седалище.

Рубрика: Без рубрики | Оставить комментарий

Книжный жиголо-1. Уильям Гибсон. Трилогия моста

Как просветил меня один приятель, словом «жиголо» в старину называли не только мужчину, предоставляющего эротические услуги за деньги, но и платного компаньона по танцам. Книги, которые я читаю, конечно, мне за это не платят, но в остальном все совпадает. Меняю в месяц по 3-5 партнеров. Рассказать обо всех меня не хватит, но о самые цепляющие будут удостоены отдельной истории.

История первая. Трилогия Моста

Автор: Уильям Гибсон

Произведение: Трилогия моста: Виртуальный свет, Идору, Все вечеринки завтрашнего дня

«Жанр»: социальная фантастика, пост-киберпанк, антиутопия

Годы  написания: 1990-1999

Место написания: Ванкувер, Канада

Перевод: с английского

Как мы познакомились

Уже имея опыт общения с творчеством Гибсона , я соблазнился Трилогией Моста, не в последнюю очередь под впечатлением от выпусков №139 и №  255 радио Аэростат. Бывалый библиоман БГ с восхищением отозвался о красоте гибсоновских миров, и вкусно описал диковинный ноутбук из кораллов, бирюзы и слоновой кости, описанный в романе «Идору». Я вспомнил «небо цвета экрана телевизора, настроенного на пустой канал» и неоново-хромовые джунгли «Нейроманта», и подумал, что неплохо бы познакомиться и с этим детищем «отца киберпространства».

О чем это

«Весь этот город — огромный томассон. А возможно — и вся Америка».

Если почти без спойлеров, то это трехкнижие о изменяющемся мире. Хорошо знакомом нам мире, и по социально-бытовым подробностям, и по атмосфере, нарастающего, как снежный ком, причинно-следственного коллапса. Ошеломляюще много всего произошло за последний век. Поколения граммпластинок, аудиокассет, компакт-дисков, флэш-накопителей и облачных хранилищ живут бок о бок, да еще и умудряются (или нет) понимать друг друга.

В мире Моста похожая ситуация. На долю его жителей пришлось слишком много всего. Ряд экологических катастроф, вызвавших новые виды аллергий, вирусов и несколько изменивших географию. Геополитический кризис, из которого, как кажется, нет пути назад. Экспоненциальный рост социальной пропасти между очень нищими и очень богатыми, — это разделение стало повесомее национального. Политика катиться туда же — вектор развития государства задают компании, внедряющие технологии. Здесь есть интернет с виртуальным интерфейсом, и нанотехнологические 3D-принтеры, способные возводить мегаполисы и новые острова. Здесь уже нет бумажных денег. Здесь есть неформальная организация хакеров-анонимусов, скрывающихся за фантасмагорическими аватарками, живущих в городе-призраке, имеющих едва ли не безграничную власть, но не желающих господства над миром.

Часть первая, «Виртуальный свет» знакомит нас с перенаселенными пространствами Северной и Южной Калифорнии, а также моста Золотые Ворота, после большого землетрясения превращенного в своеобразное гетто, территорию беззакония. Простоватый коп-неудачник и девушка из трущоб оказываются замешаны в разборках «больших корпораций». Информация, которая попала им в руки, не совместима с жизнью. Сан-Франциско и все его население может превратиться в огромный томассон — бесполезный и непонятный объект, нечто среднее между рудиментом и произведением искусства.

Роман «Идору» раскрывает подноготную музыкального шоу-бизнеса, и знакомит с культурной и общественной жизнью нового Токио. Специалист по интернет-серфингу, обретший в результате фармакологических экспериментов, способность видеть «узловые точки», — своеобразные линии вероятности во всемирной сети, — нанимается в штат технарей-маркетологов всемирно известной музыкальной группы. Их фронтмен намеревается жениться на первой в мире виртуальной женщине. Фан-клуб группы бьет тревогу, и отправляет четырнадцатилетнюю посланницу в Японию, чтобы разобраться что к чему.

«Все вечеринки завтрашнего дня» (название заимствовано из одноименной песни «Velvet Underground«) вновь возвращают нас в Сан-Франциско. Персонажи предыдущих двух частей сходятся в «узловой точке». Сеть супермаркетов внедряет новое нанотехнологическое «развлечение», слабоумный нищий мальчик блуждает в виртуальности в поисках раритетных часов, человек, не оставляющий следов, следует великому Дао… Грядут глобальные перемены, сравнимые с открытием ядерной энергии. И только два с половиной человека приблизительно понимают, что происходит. Читатель к ним явно не относится.

Как написано

«Ямадзаки медленно углубился в неоновый лабиринт, в безудержный карнавал неведомо где найденных — или украденных — поверхностей, слепленных в калейдоскопически пестрое одеяло. Волшебная страна. Высеребренная дождями фанера, обломки мрамора со стен давно позабытых банков, покореженный пластик, сверкающая бронза, раскрашенный холст, зеркала, хромированный металл, потускневший и облезший в соленом воздухе».

Трилогия пленит атмосферой и удивляет диапазоном фокусировки. Без хрома и неона, естественно, не обошлось — Гибсон изваял весьма урбанистическую вещь, и возвел это безобразие в ранг Сикстинской капеллы. С присущей ему дотошностью, он описал архитектуру, интерьеры, автомобили, гаджеты, витрины, холодное оружие, одежду… С непривычки это может раздражать, но если расслабиться и отпустить воображение — можно испытать небывалое наслаждение. Дизайнеры, архитекторы и материаловеды могут испытать уйму вдохновляющих инсайтов.

По части диалогов Трилогия настолько проста, что иногда даже сложна. Персонажи разговаривают и размышляют сообразно своему статусу и актуально описываемому времени. Юный ганста-бродяжка думает «мужик не в понятии, что это ихний фургон.» Японский культуролог, проводящий исследование в трущобах, ведет себя скромно и постоянно извиняется. Матерые хакеры свободно балакают о материях, которые проблематично понять без дополнительной авторской речи. А чего стоят сравнение бессонных глаз с ямками, которые оставляет струйка мочи в снегу, и намеки на дикие джунгли в центре бывшего Детройта!

В целом внутренняя структура произведения, пожалуй, даже чересчур динамична. Любопытные подробности этой альтернативной реальности порою так и остаются нераскрытыми. Представьте, что почувствует человек из 1970-тых, если сказать при нем «бывший СССР», и загадочно запрыгнуть в бронированный автомобиль, за рулем которого будет сидеть покрытый шрамами человек, вооруженный футуристическим «электрошокером»… Впрочем, недосказанность — признак мастерства. Автор не обязан разжевывать закулисные подробности, а персонажи — очевидные им понятия.

Пожалуй, стоит предупредить о главном недостатке. История теряет плотность по мере развития. Автомобиль, несущий читателя по трассам первой части, хватает остановок, чтобы оценить фрагменты глобального дистопического полотна. «Идору» слегка притормаживает на поворотах, а «Вечеринки…» несутся рывками, так что даже уже знакомые элементы размываются до состояния среднего блюра. Да чего уж скрывать, последняя часть трилогии превращается в откровенный пиф-паф-криминальный боевичок на развалинах предыдущих двух. Если бы существовала четвертая часть, я взял бы ее на море, на случай, если пойдет дождь.

И еще одно: не стоит читать «Идору» первой, либо отдельно от остальных частей. По загадочной причине (из-за названия, сарафанному радио юных джей-поперов, политике издательств) она отхватила львиную долю популярности. Но взять ее как самостоятельную единицу — значит поломать себе дискурс.

Место в культуре и творчестве автора

«На экране ноутбука, лежащего на коленях мальчика, отсканированный циферблат покореженных часов «Ролекс-Виктори» […]. Стальной корпус исцарапан, циферблат местами в пятнах. Черные арабские цифры различаются четко, но внутренний круг, красный, «европейское время», почти что стерся».

Эта своеобразная история не получила такого призвания, как написанная десятилетием ранее Трилогия «Киберпространства». Возможно, причиной тому является наркотическая притягательность эскапизма, присущая последней. Каждый следующий этап творчества Гибсона ведет от технофетиша и виртуальных дебрей к социальной философии и трансгуманизму.
«Трилогия Моста» была издана в период с 1993 по 1999 годы, а события, описанные в ней, описывают альтернативные нулевые. Идея развилась из небольшого рассказа «Комната Скиннера», написанного в 1990 году. То время, что уже миновало, и те события, что еще могут случиться с нами. Если бы автор пытался предсказать будущее, с его стороны было бы осмотрительнее отодвинуть время действий лет эдак на 100. Но это не в его стиле. Человек, описывающий интернет в начале 1980-х, и нанотехнологии в 1993 году (при том, что пользоваться электронной почтой его научила дочь) имеет право не притворяться ясновидящим.

Какие вопросы затрагивает

  • Какие экологические и геополитические катастрофы ожидают нас в ближайшем прошлом?
  • Как живется людям на самозахваченном мосту, в беззаконном гетто?
  • Какой степенью свободы обладают копы в шоу-бизнесе, и вело-курьеры на ультраэлитной вечеринке?
  • Для чего использовались гугл-очки и трехмерные голограммы в альтернативном 2006-м?
  • Как изменилась территориальная целостность Канады, США, Италии, Японии, других стран?
  • Как может живой человек сочетаться в браке с виртуальным интеллектом?
  • Каким образом город-крепость Коулун отстроили в сети, и почему это похоже на принцип работы торрент-раздачи?
  • Как мессия XXI века спас человечество от СПИДа?
  • Что будет, если размножить цифрового человека в нано-принтере?

Общая оценка: 7 книжных червей из 10

Личное время на прочтение: 2 недели

Этот экзотический танец меня малость утомил. Возможно, через некоторое количество лет, я испытаю приступ ностальгии, и захочу провести несколько вдумчивых недель с Трилогией. К тому же у старины Гибсона есть еще две трилогии, и несколько особняком стоящих вещиц. Они расширяют кругозор и ободряют воображение. А иногда просто веселят.

«…я показал маме этот кроненберговский фильм. «Видеодром», ты же его вроде видел. И вдруг оказывается, что он от дьявола.
— А я-то думал, что все фильмы от Бога.
— Нет, Берри, есть фильмы, которые точно от Сатаны. Во всяком случае,
так говорит преподобный Фаллон. Вот и кроненберговские тоже от Сатаны, все
до единого».

Рубрика: Книжный альфонс, Тексты, Читаю | Метки: , | Оставить комментарий

Трибьют Оруэллу

Скажу так: мне все равно, что это затасканный, раскрученный, модный, «ТА-НУ-ЭТО-МЕЙНСТРИМ-ГОЛИМЫЙ» роман. Я впервые прочитал его неделю назад. И вот, что родилось:

1

Ты не должен грустить,
Ты не смеешь предать
Своей грустью такой важный день.
Если руки твои задрожат невзначай —
Упадет на историю тень.
Если завтра тебе будет нечего есть,
Разогреем отцов наших честь.
Стены наших домов раскрошились от дыр,
Но ты знаешь, Война – это Мир.

9

Он сегодня исчез,
Его не было здесь,
Даже память о нем – это грех.
Если мысли тебя заведут не туда,
Ты, безумец, погубишь нас всех.
Мы вчера победили великой ценой,
Проигравшие – на перегной!
В словарях не найдешь «дружбы», «равенства», «братства»,
Но ты верь, что Свобода есть Рабство.

8

Она любит пить чай,
Она любит врача,
Что снотворное выписал ей.
Она любит детей, когда тишина,
а они шпионят за ней.
А мужчину возможно лишь уважать,
За умение план выполнять.
Позабудь, как у мамы ты сказку просила,
Только помни, Незнание – Сила.

4

Абсолютный, святой,
Я слежу за тобой
Я умею под кожу влезать.
Ты полюбишь меня так сильно, поверь,
Что не сможешь об этом молчать.
Исцеление близко, я караю любя,
Государство сильнее, чем меньше тебя.
Одинаковые кирпичи легче класть.
Ты поймешь, что Бог – это Власть.

03.11. 2016
(c) Алексей Васильев

Рубрика: Служенье муз, Тексты | Метки: | Оставить комментарий

Гандхарв (фрагмент 5)

Сказание о Пуруравасе, или как кшатрий Джанамеджая учился играть на ви́не

Ви́на — старинный индийский щипковый музыкальный инструмент, используемый при исполнении индийской классической музыки. Инструмент внешне подобен лютне, и состоит из корпуса-резонатора и дополнительного резонатора из тыквы, прикреплённого к грифу. В наиболее распространённой модели 24 лада, 4 главных струны, проходящих через кобылку и 3 дополнительных, которые через кобылку не проходят и используются для ритмического аккомпанемента. Индийскую богиню Сарасвати, считающуюся покровительницей искусств, часто изображают с виной в руке. (Википедия).

Каждый, кто вкусит мед сего сказания, собранный мудрыми пчелами Хары с прекрасного цветка дочери великого Повелителя Гор, — а вкус его воистину подобен нектару бессмертия, добытому дэвами и асурами из глубин Молочного океана, — каждый, кто вкусит этот мед, по милости Бхавы достигнет божественной мудрости еще на Земле.

Да хранит вас Сокрушитель Препятствий! Когда он отрешенно танцует в лучах закатного солнца, пыль, вылетающая из-под его божественных стоп, воистину подобна облакам далеких галактик, вобравших в себя сияние тысячи светил.

Преклоняясь перед полноводными реками мудрости, истекающими из уст богини речи Сарасвати, я начинаю свое повествование!

В давние времена, когда еще не успело утихнуть эхо Великой Битвы на Курукшетре, жил в стране под названием Хастинапур знатный кшатрий по имени Прашаста, и был у него сын – шестнадцатилетний юноша по имени Джанамеджая. В науках, которые необходимо постичь молодому кшатрию, он был прилежен, хотя особыми талантами не отличался. Прашаста считал, что даже из самого отъявленного лодыря может получиться полководец, если отдать его в руки благородных наставников, и поэтому не волновался за будущее сына.

Однажды, в погожий воскресный день мальчик, который помогал их старой прислужнице приносить фрукты с рынка, заболел, и Джанамеджая, обладавший добрым сердцем, вызвался помочь женщине. Она служила его отцу уже полвека, и другие люди в доме Прашасты поговаривали, что ее дед женился на лесной якшини, но никакими признаками родства с лесными духами, кроме, разве что, сверкающих хитростью черных глаз, служанка не обладала.

И вот Джанамеджая ходил вокруг прилавков, собирая в корзину отобранные женщиной плоды, как вдруг услышал доносящиеся из дальнего конца площади необычные звуки. Подойдя поближе, он увидел старого брахмана в поношенных одеждах, который играл на вине и пел хвалебные гимны богам, услаждая слух собравшихся вокруг него бродяг и торговцев. Монеты в его чаше для подаяния звенели, пожалуй, даже чаще, чем у обычного подвижника. Джанамеджае так понравилась музыка, рожденная струнами вины, что обратной дороги до дома он не заметил, и только потом сообразил, что забыл почтить брахмана пожертвованием. Ночью, в его снах продолжали звучать чарующие мелодии, а на следующее утро юноша расспросил людей, и узнал, что старик, играющий на рыночной площади, посвятил свою жизнь служению богине Сарасвати, о чем свидетельствует даже его имя – Сарасваман. Говорили также, что какое-то время его инструмент услаждал слух царской семьи, но потом верховный жрец посоветовал царю отослать брахмана, поскольку вкушение райских звуков отвлекает от земных дел.

С тех пор Джанамеджая стал каждое воскресение ходить на рыночную площадь, чтобы насладиться музыкой. Когда толпа вокруг Сарасвамана редела, он оставлял брахману щедрое подаяние, поступая так не из тщеславия, а потому что хотел узнать побольше о его музыке, и попроситься к нему в ученики. Но Сарасваман всякий раз отвечал на звон монет отрешенным кивком головы, будто находился в глубокой медитации, и юноша не решался нарушать его практику. Джанамеджая возвращался домой, и не садясь за обеденный стол, шел в свои покои, чтобы предаться сладостным грезам. Раги и гимны, исполняемые брахманом с виной, наполняли сердце юного кшатрия умиротворением и блаженством, а внутренний взор его – сценами из жизни богов. Вскоре он стал проявлять рассеянность во время занятий науками. Отец, узнав о новом увлечении сына, стал проявлять недовольство, и грозиться, что запретит воскресные прогулки. А когда сын выразил желание иметь собственную вину, Прашаста строго ответил: «Конечно, для молодого мужчины твоего происхождения нет ничего зазорного в том, чтобы радовать семью и друзей игрой на вине. Но прежде он должен жениться, и порадовать отца хотя бы одним настоящим подвигом».

Однажды Сарасвамана не оказалось на том месте, где он обычно играл. Люди в тот день ходили хмурые, удрученные, и все вокруг было каким-то нерадостным. Джанаменджая стал спрашивать у местных, где живет нищий музыкант. Что если он заболел и нуждается в помощи? Люди отвечали ему, что Сарасваман всегда приходил по воскресениям, а где он проводил другое время – не знали даже местные бродяги-старожилы. Только мальчишка-флейтист, иногда подыгрывавший брахману, сказал, что у Сарасвамана нет дома, и живет он на берегу реки. «Проведи меня к его жилищу!» — попросил Джанамеджая. «Это будет напрасная прогулка, — отвечал мальчишка. – Сейчас почтенный Сарасваман на кладбище. И если ты поторопишься, то еще, возможно, сможешь его увидеть».

Предчувствуя наихудшее, Джанамеджая поспешил на кладбище. Но Сарасваман был цел и невредим. Он сидел прямо на земле, в куче пепла и грязи, и держал в руках вину. Пальцы его перебирали струны, но звуки, которые возникали от этих прикосновений, были очень необычны. Все живое в окрестности йоджаны дрожало от страха и отвращения, порождаемого музыкой Сарасвамана. На деревьях пожухла листва, а небо сделалось низким и мрачным. Звери, птицы, и даже вороны-падальщики поспешили убраться подальше, чтобы не пасть замертво от ужасающего скрежета и скрипа. Прекрасная вина выла, словно раненный слон, и рычала, как разъяренная львица. А вокруг Сарасвамана сидели жуткие существа, с длинными когтями и острыми клыками, покрытые желтой и черной шерстью, обмазанные свежей кровью, похожие на больших прямоходящих кошек и гиен одновременно. Они, раскачивая головами, слушали как Сарасваман истязает инструмент, накалывали на свои когти куски сырого мяса и поглощали его. «Ракшасы», — понял Джанамеджая, и зажав ладонями уши, приблизился к собранию демонов.

rakshasa

 

Читать далее

Рубрика: Гандхарв, Тексты | Метки: , , | Оставить комментарий

Гандхарв (фрагмент 4)

Как-то ближе к Новому году, я выхватил из одного праздношатающегося конспекта, несколько строчек на кучерявом санскрите, и из моей памяти всплыла надпись с обратной стороны деки. Загадочный पुरूरवस् уже несколько месяцев переставший будоражить мою пытливость, вернулся с остроконечным напором. На общенародном перекуре, я подошел к одному обменному индусу с третьего курса, с которым мы пересекались несколько раз на баскетбольной площадке физкультурного корпуса. Родители назвали его Ганешем, в честь индийского слоноголового бога-мудреца, устраняющего препятствия на пути к знаниям. Ганеш посещал ночные клубы, курил ганджу своего отца, и днями гонял в мяч, третий год не находя предлога, чтобы подучить времена приютившего его языка.

— Курить будет? – доброжелательно спросил он.

Я угостился скрученной в сухой лист папиросой.

— Как учёба? Преподы дрючал?

— Во все отверстия, — усмехнулся я. – Ганеш, ты ведь санскрит читаешь?

Индус раздолбайски поджал зрачки ко лбу.

— Ну, короче у меня тут такое слово. Очень надо знать, что оно означает. – Я протянул ему листок с заранее написанным पुरूरवस्. – Ну, или хотя бы как читается. Зачет получить, понимаешь?

Ганеш взял листок, всмотрелся, прошевелил губами. Вперил в меня сияние своих убеждающих, как у торгаша на вещевом рынке, глаз.

kalyan-kalyan

Рубрика: Гандхарв, Тексты | Метки: , | Оставить комментарий

Гандхарв (фрагмент 3)

Припавший пылью изгиб деки служил посадочной полосой для игрушечных самолетиков, крутящиеся колки настраивали частоты невидимой рации, по канатам растянутых струн карабкались бесстрашная пластмассовая армия, еле слышно, когда мама была дома, и отважно, какофонично, когда я оставался дома один. Первые четыре аккорда я выучил, вдохновленный резким молодежным духом, запах которого доносился из колонок радиоприемников. Их показал мне Олег, когда мы бродили по набережной, надеясь проверенным способом привлечь внимание юных женских особей. Но наличие гитары не прибавляло мужества тринадцатилетним лицам, и наши либидинальным притязаниям было суждено осуществиться несколькими годами позднее.

Так и понеслось. Уличное горлопание летом, лестничное мычание зимой, приятное отвердевание подушек пальцев, десятки тетрадей, исписанных текстами с латинскими надстрочиями аккордов, распечатки табулатур, комедии блудных медиаторов, трагедии лопнувших струн. Докатившись до «The Baudrillard», я был вынесен на объездное шоссе доморощенного фолка, после которого, немного позже открылось прекрасное бездорожье «просто музыки».

Реабилитация Ангела Музыки заняла, с учетом поиска конструкторских решений, необходимых материалов и консультаций, несколько недель. Бридж был прилажен, лак на деке восстановлен, струны заменены на качественные нейлонки. Но главной трудностью являлось точное выравнивание грифа, и именно здесь меня ожидала едва ли не главная тайна моей жизни.

0MeЯ

Читать далее

Рубрика: Гандхарв, Тексты | Метки: | Оставить комментарий

Гандхарв (фрагмент 2)

А на этом инструменте, кстати, было сыграно еще немало. Благодаря профессионализму гитарных мастеров, кипарисовой крепости, и отсутствию у меня концертного опыта, инструмент отделался легкими повреждениями. Бридж отлетел «с мясом», но дека осталась целой, гриф покосился на крепежном болте, но тоже выдержал удар.

Новообразовавшийся дуэт Манны назвали «Симулякр и симуляция».

Спустя три дня, занимаясь починкой инструмента, я обнаружил, кое-что, из-за чего мое отношение к музыке изменилось необратимо. Данная каузальная связь была столь умозрительна, что поначалу я не придал ей какого-либо значения. Однако если бы вышеупомянутый разрушительный порыв так и остался неосуществленным, то моя жизнь могла сложиться совершенно иначе.

 

Все дело было в названии.

Или даже не так. Все дело было в ее имени.

Название гитары было напечатано на пожухлой от времени бумажной этикетке. Сквозь пересеченную шестью струнами розетку, еще можно было различить выцветший печатный шрифт. Простенькая прямоугольная виньетка обрамляла имя мастера-изготовителя, адрес его мастерской и год, в котором инструмент издал свою первую ми первой октавы. Marselo Hernandes, Madrid, Ministriles 9, ano 1953.

Когда я узнал, кто такой Марсело Эрнандес, то засомневался, не подделка ли это.

Читать далее

Рубрика: Гандхарв, Тексты | Метки: | Оставить комментарий

эпитафия, которую мог бы написать Джек Парсонс

Эпитафия на смерть To Mega Therion
В созвездии Чудовища о десяти хвостах

Бесстрастным оком Разрушителя сияет

Двойной астрономический объект.

Он, время поглотив, в пространство излучает

Любви лазурно-антрацитовый слепящий свет.
На маленькой планете, коей было суждено

Быть заключенной в конуса объем бездонный,

В спиральном восхождении своем,

Родившись на исходе рыбного Эона,

Ты сделался двойной Звезды той смертным двойником.

 

Кто объявил себя ваха́ной Девы Вавилонской?

Кто альпенштоком и ферзём свой дух отшлифовал?

И овладев двуличия искусством,

Развратного безбожника кто титулы снискал?

Волшебника изгнав, узрел, что свято место – пусто?

Читать далее

Рубрика: Без рубрики, Телемитское, Ящик, который | Метки: , , | Оставить комментарий

Гандхарв (фрагмент 1)

Алексей Васильев
Гандхарв

 

  1. Раздолбай

Отцовская гитара, сколько я себя помню, висела на стене в большой комнате, на пыльном бордовом ковре. Мать никогда не любила ее, и старалась лишний раз к ней не прикасаться. Ковер мы выбросили только в прошлом году, заменив его семейными фотографиями и модульным панно, фрагменты которого собирали знаменитую неапольскую бухту с видом на Везувий, а гитару я раздолбал на прошлой неделе.

В Неаполе мама побывала два года назад, когда у отца случился затяжной простой между рейсами, и он, не то ища спасения от однообразного моряцкого кутежа, не то из желая соригинальничать перед командой, устроил жене трехнедельный отпуск на знойном апеннинском побережье.(На самом деле папа захотел доставить радость любимой женщине, а мой юношеский скептицизм обусловлен подсознательным недоверием к жизни). Панно было куплено уже по приезде домой, в магазине декора, но совершая покупку, мать мыслями и чувствами находилась еще «там», поэтому в разговорах оно звалось «итальянским». Помимо радостной вехи супружеских отношений, панно служило символом свержения ветхого режима, и обновлением семейных ценностей. Не без горечи были скручены в рулон и отнесены на свалку трудовой долг, общественный престиж и родительское самозабвение. Кризис середины жизни затихал, наступал бархатный возраст, жизнь для себя, кухонная эзотерика, уютные туристические трипы по горящим путевкам. Оставалось определить сына на достойное профессиональное поприще, и дождаться пенсии.

Отец должен был выйти на заслуженный отдых через три года, но  всеми неправдами убеждал знакомых и медкомиссию, что будет ходить под парусом как минимум десятилетие. Для матери рабочий кодекс являлся чистой условностью – она занималась кондитерским делом, как частный предприниматель, несколько раз в неделю наведываясь на пекарню, чтобы озадачить пекарей очередным вычитанным в интернете рецептом. Сын, в меру беззаботно, скитался между постылой скамьей последнего класса, дворовыми посиделками с приятелями (изредка квартирными вечеринками), ролью гитариста в любительской пост-гранж группе, секцией плавания, уличным баскетболом, сложными отношениями с простой девушкой Машей. Закормленный тортами и круасанами, но худой как бродячий пес, одаренный заморскими вещами, но неприхотливый, как реликтовый хиппи.

carpet

Читать далее

Рубрика: Гандхарв, Тексты | Метки: | 2 комментария